Архив событий  
Концерт "Музыка русского авангарда 1900-1920". Пианист Александр Гиндин

Когда: 05 сентября  и 05 ноября 2013

Где: Художественный музей Лихтенштейна, Вадуц

В истории русского и, позднее, советского музыкального авангарда XX века выделяются две большие волны. Первая из них началась в 1900-е, достигла кульминации в конце 1910-х — начале 1920-х и, в основном, завершилась в середине 1930-х годов. В описываемый период русский авангард не просто развивался параллельно европейскому, но и часто опережал его по радикальности экспериментов. Вторую волну, во многом, инициировал приезд в Советский Союз Игоря Стравинского (1962); она была несколько короче первой, но не менее яркой в плане художественных результатов. При этом вторая волна приблизительно на 15 лет отстала от «мирового времени».

В разные периоды истории отношения русского авангарда с государством, с властью драматически менялись. В конце 1910-х — начале 1920-х он был символом Революции и даже ее знаменем; в 1930-е советский миф,  требовавший монументальных форм и, как следствие, опиравшийся на классико-романтическую модель, отодвинул авангард на обочину истории, а авангардистов сделал персонами non grata. Так продолжалось до самого конца советской эры.

В русском музыкальном авангарде сложно найти генеральную линию. Его диапазон, амплитуда — от локальных экспериментов в области языка до разрушения основных факторов музыкальной организации (мелодии, гармонии, формы, ритма, тембра) до элементарных частиц и создания из них новых атомов, молекул, веществ. Кроме того, не всегда легко определить границу авангарда (антиромантического по своей сути)  и модернизма, являющегося как раз кульминацией романтизма, предельным обострением его противоречий.

Алексей Станчинский (1888 — 1914) — русский модернист, проживший всего 26 лет, но оставивший яркий след в русской музыке. Его Двенадцать эскизов, ор.1 (1911 — 1913) балансируют между романтической обостренностью и отстраненностью музыкального языка, новой простотой XX века. Из четырех эскизов, исполняемых в концерте, пожалуй, наиболее интересны № 3 (ре мажор), в котором тональность проявляется лишь в конце, и № 6 (ре минор), воссоздающий русскую колокольность и написанный на одних белых клавишах рояля.

Творчество Николая Рославца (1881 — 1944) долгое время оставалось забытой и даже запретной страницей русской музыки. Он был не только композитором, но и теоретиком искусства; ему принадлежит новая оригинальная система организации звукового материала (так называемые синтетаккорды). Один из примеров — Прелюдия (1915) с подзаголовком «памяти моего учителя и друга А[ркадия] Абазы». В этом, как и в ряде других сочинений, заметно влияние поздней музыки Александра Скрябина.

В творчестве Артура Лурье (Наум Лурья; 1892 — 1966) было множество стилистических кульбитов. Композитор и теоретик музыкального авангарда, друг и возлюбленный Анны Ахматовой, Лурье в конце 1910-х годов порвал с радикальными музыкальными экспериментами юности и создал несколько сочинений, в которых, в духе времени, смело сочетались элементы «академической» и «прикладной» музыки. Такова, в частности, «Курительная шутка» (Upmann Sketch), в которой заметны элементы джаза, кабаре (несколько в духе «Парада» Эрика Сати), а также ориенталистики (использована пентатоника — типичный лад китайской музыки). Последнее, видимо, связано с тем, подобные комнаты часто оформлялись в ориентальном стиле. Напиши Лурье это сочинение в наши дни, в его названии наверняка заподозрили бы product placement (Upmann — одна из престижных марок гаванских сигар, или Habanos).

В это же время для дочери Анны написан замечательный по яркости и характеристичности фортепианный цикл «Рояль в детской» в восьми пьесах, у каждой из которых есть программное название. Его ясный генезис — «детские» страницы творчества Модеста Мусоргского (прежде всего, вокальный цикл на собственные стихи «Детская» и «Баба Яга» из «Картинок с выставки»), а также Дебюсси. Цикл Лурье издан в Петрограде в 1920 году с иллюстрациями известного художника, графика Петра Митурича (1887 — 1956). В концерте исполняются две пьесы, «Бяка» (№ 4) и «Бука» (№ 5).

«Три пьески, ор. 23а Александра Мосолова и «Афоризмы» (десять пьес, ор.13) Дмитрия Шостаковича, написаны в важнейшем, кульминационном для советского авангарда и, шире, нового искусства 1927 году. Именно тогда появился фильм Сергея Эйзенштейна «Октябрь», роман Юрия Олеши «Зависть»; в СССР с гастролями побывал Сергей Прокофьев; в Ленинграде прошла премьера оперы «Воццек» Альбана Берга, а в Варшаве и Берлине — персональные выставки Казимира Малевича.

Влияние авангарда на творчество молодого Дмитрия Шостаковича (1906 — 1975) общеизвестно. В «Афоризмах» под авангардным подразумевается, прежде всего, антиромантическое. Шостакович хлестко высмеивает, выворачивает наизнанку устоявшиеся романтические образы. В частности, в «Ноктюрне» (№ 3) вместо ночного пленэра нас ожидает ночной кошмар; в «Похоронном марше» (№5) — бодрый призыв не то трубы, не то пионерского горна, в «Пляске смерти» (№7) молодой автор «передает привет» Францу Листу и Камилю Сен-Сансу (авторам сочинений аналогичного названия). Особняком стоит гениальная «Колыбельная» (№ 10): ее сдержанный трагизм, выраженный скупыми средствами, предвосхищает творчество зрелого Шостаковича (например, IV часть Фортепианного квинтета; 1940).

Если для Шостаковича увлечение авангардом были страницей творческой жизни, то для Александра Мосолова (1900 — 1973) — ее смыслом. Вот почему крах авангарда стал и личным крахом Мосолова: после недолгого пребывания в лагере с конца 1930-х он так и не поднялся до прежних творческих высот. Но в 1920-е этот выдающийся мастер был надеждой и, по мнению многих авторитетных исследований, едва ли не самой главной фигурой советского музыкального авангарда. Урбанизм, конструктивизм и увлечение индустриальной тематикой — три важнейшие основы авангарда Мосолова — сфокусировались в знаменитом симфоническом эпизоде «Завод» (фрагмент неосуществленного балета «Сталь»; 1926 — 1928), снискавшем бешеную популярность в Европе. «Три пьески» для фортепиано в стилистическом отношении примыкают к «Заводу», а вторая из них может даже рассматриваться как своеобразный эскиз к упомянутой симфонической пьесе.

  Особняком в концерте стоят сочинения Сергея Прокофьева (1891 — 1953) и Родиона Щедрина (р. 1932). 

Прокофьева восприняли авангардистом, пожалуй, даже раньше его извечного соперника Игоря Стравинского. На самом деле этот композитор гениальных контрастов всего лишь использовал элементы авангардного музыкального языка. Со временем оказалось, что новое вино Прокофьев влил в старые мехи: в основе его творчества — классические формы, структурно оформленные, симметричные музыкальные темы. Классична и сама иерархия элементов — мелодии, гармонии, ритма, фактуры.

«Мимолетности» (1915 — 1917) — фортепианный цикл из 20 пьес. Эпиграфом сочинения стали строки русского поэта-символиста Константина Бальмонта: «В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры». Цикл миниатюр — форма, прошедшая сквозь «романтический» XIX век, — вместила, пожалуй, всю палитру образов композитора XX века, отразила основные линии творчества Прокофьева (в терминах самого мастера — «классическая», «новаторская», «токкатная» и «лирическая»). Четыре пьесы цикла, звучащие в концерте, — четыре гениальных штриха к портрету автора: здесь и столь характерная для композитора отстраненная, холодноватая лирика (№  2, Andante; № 17, Poetico), и стихия игры, очаровательного «хулиганства» несколько в духе итальянской «комедии масок» (№ 5, Molto giocoso), и совершенно балетная по пластике пьеса, предвосхищающая будущий образ Меркуцио в «Ромео и Джульетте» (№ 10, Ridicolamente). В знаменитом «Наваждении» (последняя из «Четырех пьес, ор.4; 1-я редакция — 1908; 2-я редакция — 1910— 1912), Прокофьев, как enfant terrible, бросает вызов новому веку.  

В творчестве Родиона Щедрина пересекаются и соединяются эпохи, стили, течения — от полифонии Ренессанса и Барокко до неоклассицизма, неофольклоризма, авангарда. Особой любовью Щедрина является авангардный джаз. Весьма характерный пример в творчестве последних лет — Sonatina concertante. Пьеса посвящена супруге композитора, Майе Плисецкой. Впервые ее исполнил Александр Гиндин (фестиваль «Приношение Майе», Москва, Малый зал Консерватории, 23 ноября 2005).

Автор текста: Михаил Сегельман

Михаил Сегельман— историк музыки, музыкальный журналист, эксперт, начальник международного отдела Московского театра Новая Опера имени Е.В. Колобова (The Kolobov Novaya Opera Theatre of Moscow)

Александр Гиндин - солист Московской государственной академической филармонии, преподает в Московской консерватории. Член жюри таких международных конкурсов, как Международный телевизионный конкурс юных музыкантов «Щелкунчик» (Москва, 2004, 2006, 2009, 2011), I Всероссийский музыкальный конкурс (Москва, 2010), Международный конкурс пианистов в Кливленде (США, 2011) и др. В 2006 году пианист был удостоен звания «Заслуженный артист России», а по итогам 2007 года его назвали «Персоной года» по рейтингу газеты «Музыкальное обозрение».                    

Подробнее о пианисте Вы можете узнать перейдя по этой ссылке.